Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

О школе, честности и рок-н-ролле

О школе, честности и рок-н-ролле

Мы движемся в проложенной колее, не решаясь и не желая совершать какие-либо маневры. Как будто находимся во власти попсовой мелодии, невольно втягиваясь в примитивный ритм и пошлую гармонию 

 

Убить ребенка

"Нервы женщины не выдержали, когда ребенок не смог справиться с одним из заданий". И мама убила своего семилетнего сына. Вот так.

Эта дикая трагедия случилась всего пару дней назад. Помимо самого несчастья поражает формулировка в заметке: "нервы женщины не выдержали". Как будто с ней происходило что-то ужасное, экстраординарное. И как будто читателю должна быть понятна эта ситуация. Эти нервные затраты представляются совершенно естественными: как же иначе? Ведь нужно делать домашнее задание, нужно воспитывать.

Эту маму мы… нет, не оправдываем, конечно, но все-таки немного понимаем. Она ведь выполняла свой родительский долг, да, немного переусердствовала, но все-таки. А детей этих мы знаем – просто бестолочи…
Ей самой всего 28. Она совсем молодая. Но "нервы не выдержали".

В этом кошмаре все одновременно значимо, символично и понятно. Злосчастная мать не сама придумала, что делать уроки ТАК важно. Что это важнее самой жизни. Её долго-долго этому учили. И эта «норма» оказалось вбитой намертво. А дальше – норма так же намертво столкнулась с простой житейской ситуацией. Раз «так надо», а сын не справляется – значит не справляется она. А ее учили справляться. И она справилась. Очередная жизнь была положена на алтарь общественных представлений.
"В этом возрасте дроби должны у них от зубов отскакивать", - запальчиво говорит учительница математики об учениках четвёртого класса. "Потому что...", - осторожно продолжаю я, ожидая хоть какого-то рационального обоснования. Ответ получаю стремительно-однозначный: "Без потому что, должны - и все!"
А раз "без потому что", думать не приходится. Надо и все тут! НАДО! Значит любые средства оправданы. Ну, или почти любые.
Убивать, конечно, это слишком. А бить? А унижать? А пугать наказанием?

Сколько раз, задавая учителям и родителям вопрос о необходимости того или иного школьного материала, да и вообще образовательного действия, я сталкиваюсь с самым настоящим страхом. Как будто сама постановка вопроса разрушает вековые основы мироздания.

"Зачем учить Пушкина?"
"Как зачем, как зачем?!",- возбужденно кипятятся взрослые. «Как можно задавать такие вопросы?!»
Те самые взрослые, помнящие процентов 7 школьной программы. Хорошо, пусть не 7, а 12. Ладно, для самых талантливых ещё накину: 22. А дальше? Зачем все это было? Зачем мы поддерживаем этот беспредел сегодня? Зачем сами позволяем превращать себя в инструмент обслуживания институтов подавления? Как превратилась в такой институт школа – быть может, одна из самых чудесных придумок человечества? «Без потому что».
Наши учителя добились поразительных результатов и передали эстафету нам.

Знаете, я часто на встречах с родителями и учителями в ответ на «Пушкин – наше все» прошу процитировать хотя бы одно пушкинское четверостишие, не связанное со школьной программой. Результат, думаю, вам хорошо известен. Уверен, вы отлично можете объяснить, почему в аудитории в 200 человек (интеллигентных и образованных) поднимается 3-4 руки. Потому что учить Пушкина надо «без потому что». Что и превращает гениального поэта в инструмент подавления. Для большинства – навсегда.
Недавно я предложил детям (4-5 класс) один из недельных уроков литературы целиком посвящать стихам, которые выбрали они сами. И вот уже больше месяца мы вместе наслаждаемся стихами Бродского, Фета, Пушкина, Есенина, Бернса, Цветаевой, Лермонтова... Которые они выбирают и радостно несут на урок, чтобы поделиться друг с другом замечательными открытиями. А знаете, почему так происходит? Просто потому что «с потому что». Их выбор, их радость, их наслаждение.

Иногда мне кажется, что система скрипит и раскачивается, что она вот-вот рухнет. Но мы сами и спасаем ее, как будто протягиваем руку утопающему бандиту, которой только затем и хочет спастись, чтобы нас же ограбить и убить.
Вот и продолжаем мы обслуживать эту систему, зная, что все тщета, помня со школьных времен, что домашнее задание – одно из самых скучных занятий в мире (о важности которого, впрочем, взрослые слагают лживые легенды), понимая, что зависимость между личным счастьем и дробями, отскакивающими от зубов, стремится к нулю, осознавая, что несем горе своим близким.
И нервы наши напряжены все больше и больше. Они на пределе. Но систему мы не предадим.

Убийство ребенка – это очень страшно. Но что мы можем сказать, а тем более поделать?.. Одни равнодушно пройдут мимо – «это ведь не про нас, мы не убиваем детей», другие вскинут бровь – «это, конечно, ужасно, но ведь их действительно нужно заставлять, без этого они не сдвинутся с места», третьи объявят мать сумасшедшей, четвертые сочувственно кивнут – «да, система ужасна, но другой-то ведь нет».
И все мы вернемся к ежедневной рутине. До следующего раза.

https://snob.ru/profile/29563/blog/104373

Практика относительности

Звонок.
- У вас есть подготовительные группы?
- Подготовительные…к чему?
- Как, к чему? К школе, конечно…

Ах да, как же я мог забыть… точно! Ведь нужно готовиться! Все время – готовиться. В детском саду – к школе, в школе – к университету, в университете – к будущей работе… И так далее, пока, наконец-то не наступает пора начать подготовку к отдыху в лучшем мире.
Воистину восхитительный продукт мы предлагаем детям (а заодно и самим себе): подготовка к жизни вместо самой жизни! Головокружительная подмена, начисто лишающая человека настоящего.

Что же это мы? Так и хочется закричать, что есть силы: «Ребята, нас опять обманули!» Да-да, обманули, причем на этот раз на редкость жестоко и цинично. И, что особенно обидно, как и во всех подобных случаях, мы сами поддержали этот обман – в надежде на дополнительное удобство, дополнительные преференции в отношениях, дополнительный покой. Что может быть слаще иллюзорных надежд!..

«Занимайся, сынок, потом благодарен будешь» Когда это – потом? Кому сынок будет благодарен? За что? Не за то ли, что в настоящем он вынужден был под нажимом выбрать не то, чего хочется, что кажется важным в данный момент, а эфемерное и зыбкое будущее? Где вы, потратившие 30% своего детства на занятия игрой на скрипке? Отчего не слышно вашей музыки?

Сейчас потерпи – потом поймешь, сейчас выучи, потом пригодится, сейчас сделай то, чего не хочется, это ведь ради… Да и вообще – готовь сани летом. Даже ценой удовольствия от этого лета. Даже если зима никогда не настанет.
В чем выражаются результаты непрекращающейся, навязываемой, сжигающей самую суть детства, подготовки? В поступлении в ВУЗ? В получении достойной должности в будущем? Неужели вы и вправду думаете, что без школы, но с понимание собственной мотивации – чего я хочу здесь и сейчас – поступление (или, напротив, сознательный отказ от поступления) были бы невозможны? Что соответствие самому себе в будущем возможно, если все детство человека заставляли быть кем угодно, только не самим собой?

Увы, должен серьезно огорчить мечтателей: побочные эффекты подмены работают четко, как часы. Не будет никакой любимой должности, дающей возможность радостного саморазвития, никакого творческого периода в вузе, дарящего неповторимые ощущения познания мира и самого себя здесь и сейчас. Все наоборот, подсадка на ожидание приводит к катастрофическим результатам: прошедшие суровую школу подготовки, наши дети так и продолжат готовиться вместо того, чтобы жить – к возможному повышению по службе, к тому, что вот-вот – уже совсем скоро – появится больше денег (тогда и заживем), к тому, что завтра волшебным образом их отношения с близкими людьми изменятся, что с понедельника они наконец начнут делать то, что по-настоящему любят…

И все это в непрекращающейся попытке доказать самим себе, что эта подготовка и называется жизнью, что иначе и быть не может. Именно на этой попытке самоубеждения, кстати, и зиждется миф о будущей (и прошлой) детской благодарности. Ведь отказавшись от него, пришлось бы в чем-то признаваться, что-то менять. А менять мы, извините, не обучены – мы умеем только готовиться к изменениям…
«Если бы меня не заставляли, я бы…» Я бы – что? Возможно, выбрал бы другую профессию? Другой образ жизни? Вокруг меня оказались бы другие люди? Это плохо? Страшно? Что вообще это доказывает? Вечная полудохлая синица в руке…
Вот так и превращается жизнь, по хлесткому определению Фаины Георгиевны Раневской в «затяжной прыжок из п…ы в могилу».
Поразительно, но именно следуя этому навязанному подходу, мы часто не замечаем ни их роста, ни их новых стремлений, ни их открытий, и сами со временем начинаем провоцировать их не замечать нас…

Если спросить у родителей, каким они хотят видеть своего ребенка в будущем, большинство ответит "хочу, чтобы был счастлив, хочу, чтобы был добрым, отзывчивым, спокойным" и пр. Так отчего же мы так торопимся прервать их – с возрастом все более редкие – моменты счастья и покоя? Отчего если мы видим, например, как человек с удовольствием собирает конструктор (мечтает, рисует, смотрит мультфильм) , мы так часто повторяем «Пойди займись чем-то полезным». Ведь он уже занят этим самым «полезным». Этот страх, что время уйдет безвозвратно, мучает нас с каждым днем все больше и больше. Мучает потому, что мы и сами подсажены на эту сплошную подготовку к жизни.
Как это, у Достоевского? «Сознание жизни выше жизни, знание законов счастья – выше счастья»… Вот-вот…

Однако это еще не все, есть у этого подхода и оборотная сторона – еще пострашнее первой. В подготовительной парадигме мы и сами как будто становимся обладателями неограниченного времени на установление отношений с детьми. У них ведь вся жизнь впереди! А значит и мы имеем полное право «не париться». У нас уйма времени, мы еще успеем стать добрыми, тонкими, поддерживающими родителями, а пока – и мы поготовимся…Так вот, парьтесь! Времени на это нет. Если мы принимаем их жизнь именно как жизнь, а не как некий "разогрев", то и нам самим придется жить уже сейчас.

Пока мы учимся, как с ними взаимодействовать и осознаем правильность выбранного пути, у них, представьте, безвозвратно проходит детство. Для нас три года могут показаться мгновением, а для них - это бОльшая часть сознательной жизни (если, к примеру, им шесть или семь). И никакие разговоры о том, что у них "вся жизнь впереди", совершенно не помогают, да и кто знает, что там - впереди... Мы не можем сказать им "подожди пару лет - я научусь, как не обижать тебя". У них этой пары лет нет - они за это время превратятся из младенца во вполне самостоятельного человека, из ребенка в подростка, а то и вовсе окончательно вырастут.

Помните, в «Весенних перевертышах Владимира Тендрякова размышления про кошкино время? Про то, что у кошек и у людей время разное? Так вот, у взрослых и у детей время тоже совсем-совсем разное! Мы снова катастрофически не совпадаем. А они все равно готовы ждать, пока мы научимся, готовы помогать нам меняться, готовы прощать...
Только вот очень трудно ребенку бывает понять, как свести концы с концами, если вся жизнь впереди, но её никак не догнать...

Как-то мальчику по имени Лева задали сакраментальный вопрос: «Кем ты будешь, когда вырастешь». И он, не задумываясь, ответил: «Большим Левом». Понимаете, как на самом деле устроена жизнь в детском представлении? Он даже представить себе не может, что ему еще только предстоит кем-то стать – он ведь уже есть…
Это представление мы и разрушаем старательно, пока не разрушим вовсе, не сделаем их и в этом пункте себеподобными. Отчего? От страха? От обиды? От ненависти к самим себе?

Давайте-ка кончать с этим. Дети ведь и тут могут помочь – протянуть руку и вывести нас из этого нескончаемого лабиринта. Они-то, как раз живут именно здесь и сейчас. Нам остается просто заметить эту протянутую руку и начать БЫТЬ с ними. Прямо сейчас. Знаете, они ведь такие классные! Да и мы, честно говоря, тоже.

Взрослые игры

Нам часто кажется, что дети живут себе в своем детском мире, не обращая внимания на политику, идеологию, ежедневную взрослую практику. Да и правда, на что тут смотреть - сами взрослые ведь просто играют: сейчас одни времена, раньше были другие, потом настанут третьи. Нам кажется, что в случае чего и сами мы можем переписать набело все, что не понравится в черновике - и за себя, и за наших детей. Ничего ведь нигде не фиксируется.

Так вот, у меня, увы, пренеприятнейшее известие: оказывается, что набело не переписывается, что фиксируется, что записано навсегда. Причем именно у детей.

Дело в том, что недавно в Колумбийском университете вышло исследование, однозначно доказывающее: детям самим не выбраться из идеологических дебрей, в которые их заводят взрослые. Заводят часто незаметно для них самих.

Изложу вкратце самое главное. Участниками исследования стали те, кто родились с 1910 по 1980 годы. Изучалась зависимость личного мировоззрения от идеологической индоктринации в детстве. В частности, авторы исследовали глубину и характер антисемитских взглядов разных поколений немцев (напомню, антисемитизм был одной главных составляющих нацистской идеологии, поэтому и, что называется, "ухватить" его достаточно просто).

Вот что выяснилось: те, кто подверглись активному и массированному идеологическому воздействию в детском и подростковом возрасте (в исследовании те, чьи школьные годы совпали с периодом нацистского режима), остаются под этим влиянием всю оставшуюся жизнь. Иными словами, вера в то, что преподносили нам взрослые (почти все взрослые) как непреложную истину, в большинстве случаев живет в нас и после того, как, казалось бы, становится очевидным, что истина оказалась ложью. И после того, как эти самые взрослые, спохватившись, кидаются исправлять содеянное, сделать уже ничего нельзя.

Более того, и родившиеся в 1939 году, то есть те, кому к 1945 было всего 6 лет, и сегодня в той или иной мере демонстрируют стойкую приверженность идеологии антисемитизма. То есть даже те, кто в силу возраста не подвергся структурированной образовательно-идеологической атаке, кто вполуха слышал радио, вполглаза видел плакаты и кинофильмы, оказались совершенно беззащитны перед натиском. Им, представьте, хватило уже одного воздуха, в котором они тогда жили.

Одновременно с этим достигшие подросткового возраста до прихода к власти нацистов, а равно и родившиеся после падения рейха, демонстрируют уровень антисемитизма в разы ниже, чем те, кто ходили в школу, слушали радио, смотрели фильмы в конце 30-х - начале 40-х. Понимаете, что это значит? Детская уверенность в правоте нацизма выше, чем даже у тех, кто эту идеологию утверждал, реализовывал, прививал. Успех действительно просто ошеломляющий. Прочтите и ужаснитесь: дети не просто усваивают индоктринирующую информацию, она становится их вторым "я". И в те правила, которые взрослые когда-то преподнесли им в качестве безусловной истины, они верят безоглядно и всецело. Мы кривляемся, надуваем щеки, прекраснодушничаем. На периферии сознания мы верим, что с годами они сами разберутся. Нет, не разберутся - для них воспринятый материал оказывается основной жизненной направляющей.

Представляю себе какого-нибудь нациста-идеолога, который, потирая руки приговаривает: "Ничего-ничего! Пусть сам я и не успел до конца поверить в еврейский заговор, что ж - придется немного поиграть. Но зато мои птенчики станут настоящими винтиками, на которых будет держаться идеология". И настоящая беда заключается в том, что он оказался совершенно прав: антисемитизм тех, кого он "воспитал", более чем в два раза выше его собственного.

Два вывода показались мне просто убийственными. Первый: нацистское самосознание учеников оказалось по истечении времени намного (в разы!) прочнее, чем у учителей. И это при том, что "учителя" реализовывали идеологию на практике, а "ученики" лишь внимали ей. Напомню еще раз, речь и о тех, кому в 1945 было всего шесть лет. И второй: ЭТО навсегда. Что бы ни произошло, как бы не старались государство, общественные деятели, коммерческие и некоммерческие организации что-то изменить, шансов практически нет. "Подарок", преподнесенный когда-то взрослым миром на все времена остается с бывшими детьми. И избавиться от него невозможно. Меняются взгляды следующих поколений, даже мировоззрение поколения отцов оказывается намного более гибким. И только те, кто пережил идеологическое целенаправленное изнасилование, обречены на всю жизнь застрять в этом дне сурка. Навсегда!

Напомню, что означает сам термин "индоктринация". По определению Лаборатории по Изучению Восприятия "WorldNet 2.0" Принстонского университета это "обучение кого-либо доктрине, без включения критического восприятия". В рамках индоктринации, таким образом, преподносится некая информация и одновременно навязывается личности определенный, как будто раз и навсегда установленный субъективный взгляд. С практическими инструментами индоктринации как будто все ясно: просто нужно, чтобы большинство "взрослых" источников транслировало одно и то же: школа, радио, телевидение. Но помимо непосредственного воздействия на личность, необходимо еще и создать условия, в которых любое сомнение становится почти преступлением. "Не надо думать - с нами тот, кто все за нас решит" (с). Использование оборотов типа: "Мы в едином порыве принимаем (одобряем/осуждаем/поздравляем)...", "Любой честный гражданин это поддерживает (отвергает)", "Только человек, который не любит Родину может заявлять такое..." является важнейшей чертой индоктринации. И, заметьте, по результатам исследования получается, что именно этот, с позволения сказать, "педагогический подход" является самым успешным. Пока мы "паримся", сомневаемся, ищем, всегда находятся люди, которые идут прямиком, используя для этого все доступные средства. Возможно, они делают это не со зла, возможно сами они и не верят до конца в то, что проповедуют, возможно, они просто транслируют, не особо задумываясь, чужие мысли, или в этом состоит их работа - все оказывается неважным. Принцип "единства педагогических требований", возведенный почти в абсолют снова отчаянно рулит. Тот самый принцип, который, если вдуматься, является прямой противоположностью гуманистического подхода - ведь если все люди разные, то следовательно и единством требований невозможно заменить человеческое взаимодействие.

Нужна вакцина. И эта вакцина давным давно изобретена, имя её - вопросы и сомнение. Неважно, к какой идеологии мы себя относим (если вовсе), неважно, что поддерживаем, а что отвергаем. Если мы хотим, чтобы нас окружали свободные, думающие, красивые люди, главное, что мы можем и должны дать детям - умение сомневаться и ставить вопросы. Снова и снова, не удовлетворяясь найденными ответами, задавать вопросы. И ни в коем случае не принимать безоглядно то, что дано свыше. В противном случае мы цинично строим безальтернативное будущее, возможно, и сами о том не задумываясь.

Искусству сомневаться и задавать вопросы сравнительно легко обучиться. Мы ведь на самом деле владеем им от рождения. Правда, возможно, с годами навыки немного подзабылись. А возможно и помогли нам их подзабыть.

Но это ничего - справимся. Кроме нас-то всё равно больше некому...

(no subject)

Приходили родители с девочкой. Говорят, в школе у них что-то не заладилось. И девочка вроде яркая, общительная, тонкая (сам вижу), а учительница вечно недовольна, на смех подымает ее в классе, и успешно - друзья уже вовсю перешептываются и посмеиваются. И правда, смешно: то сменную обувь дома забудет, то куклу в школу принесет, то на уроке математики вместо того, чтобы задачи решать, в тетрадке что-то рисует. И стала она - представляете - учиться с двойки на тройку, ходит рассеянная, молчаливая, а в школу не хочет совсем.
Родители и так, и сяк, и дома к урокам готовятся, и лаской пробовали, и наказаниями - ничего не помогает: дома все в порядке, а как в школу придет - как будто заколдованная (цитата).
Поняли, выхода нет: решили уходить. Говорят, всего разок осталось сходить - контрольную одну написать, чтобы табель получить. А она вдруг на этой фразе в слезы. Знаете, такие слезы, как только в детстве бывают - внезапные, настоящие, горькие, безудержные.
Слезинка ребенка, говорите?
Воспитательные теории, вечные разговоры о педагогике, блядская школьная дисциплина, продажная оценочная система, холодные рассуждения о возрастной психологии, убийство любого интереса, стыдливо называемое образовательным процессом, учительские представления о прекрасном - всё воплощено в этих слезах.
И как на беду школу я эту знаю. И директора знаю. Приличная такая, интеллигентная. Реформа образования, то-се...
Сердце болит.
А девочке - всего десять.