Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

О профессиональном самоопределении и профориентации

Все начинается с невинного на первый взгляд,  а по сути - наипошлейшего вопроса, обращенного к человеку лет 5-6: "Кем же ты хочешь быть, когда вырастешь?" Сама постановка вопроса, если вдуматься, подразумевает полную никчемность объекта: "сейчас-то ты, понятно, никто и ничто, а вот когда вырастешь - другое дело!.. Это ведь так важно, кем ты будешь, намного важнее чем то, кем ты являешься сейчас!"*
*(И, кстати, никогда не понимал, как можно на этот вопрос ответить, если хочешь быть одновременно  продавцом мороженого, космонавтом, профессором в университете, певцом, учителем, артистом, археологом, ну и так далее... А ведь в большинстве случаев именно так и бывает: человек владеет целым миром, верит до поры до времени, что все будет как захочет он.  Все это так, пока нас не вгоняют в прокрустово ложе единственного ответа).
Именно этим - антиличностным подходом и определяется вся сфера так называемой профориентации. Между тем, на мой взгляд, человек может определиться со своим настоящим и будущим только если для него важно как раз, кто он сейчас, каков он, чем интересуется, о чем мечтает...
Хорошо ли, если человек в 14 лет знает, кем хочет быть? Само собой всплывает в голове  однозначное "да" - еще бы! Ведь, кажется, именно это понимание делает его самостоятельным, умным, ответственным, наконец, ценным в глазах взрослого мира.
А вот мне, знаете ли, кажется, что это скорее плохо - знать в 14 лет кем ты будешь. Когда уже в четырнадцать прорыта для человека колея на всю, с позволения сказать, жизнь, упирающаяся в могилу...  14 (13, 15,16) - чудесный возраст, когда так здорово прикидывать и проверять на самих себе самые разные возможности, пробовать их на вкус, трогать руками, сомневаться, решать заново, думать и передумывать... Что же хорошего в том, что человек отрезает все эти чудеса и принимает "единственно правильное решение"?
Конечно, у человека может быть выраженная склонность к какому-то занятию, но ведь склонностей этих часто намного больше одной, разве нет? Да и часто ли соответствует этой склонности профессиональный выбор?
Молодому человеку диктуется необходимость как можно скорее определяться с будущей профессией, а иначе... Впрочем, что именно произойдет иначе, отдается на откуп фантазии говорящего взрослого. Тут и занятия общественной уборкой, и нищенское существование, и презрение родственников и друзей и прочая, прочая, прочая...
А между тем наша цель должна быть прямо противоположной: создание уверенности человека в собственной - личностной - ценности. Ведь только понимая кто он, чего хочет, чем интересуется (при всей условности этих вопросов), он сможет  ответить и на вопрос, какая сфера принесет ему максимальную самореализацию. Иначе у него попросту нет инструментов для поиска этой сферы.
Настоящая профориентация именно в том и состоит, чтобы создать условия, при которых человек поверит, что может быть тем, кем захочет, поймет какие инструменты ему интересны, необходимы. Условия, в которых возможно учиться понимать себя, свои желания, свое предназначение, наконец. Понимать где, в какой области самопознание и взаимодействие с миром будет наиболее ярким и развивающим.
Можно и нужно менять направления, можно и нужно пробовать новое, можно и нужно брать тайм-ауты.  Бывает страшно? Конечно, еще как! Именно поэтому целые поколения выдумывали миф о том, что одно место работы на всю жизнь - это и есть настоящая романтика, что приняв однажды решение о будущей профессии, ни в коем случае нельзя его менять, даже если очень хочется, даже если мир изменился, даже если от работы ужасно тошнит.
Однако, кроме личных страхов, есть еще причины, по которым сфера профессионального самоопределения оказалась вывернутой наизнанку.
Давайте зададимся простыми старыми вопросами: Cui prodest? Cui bono? Кому выгодно, чтобы человек как можно раньше связывал себя какими-либо (в данном случае, профессиональными) обязательствами? Чтобы как можно раньше его дорожка была ясна или хотя бы предсказуема?
Боюсь, раз за разом мы утыкаемся в один и тот же ответ: такая постановка вопроса выгодна только тем, кто хотел бы управлять нами и нашими детьми. Управлять так, как удобно им. Если хотите, мы можем использовать слова система или государство - как вам привычнее. Ни в одной сфере не существует такой (умышленной!!) путаницы между тем, что нужно государству и тем, чего ищет личность. Государство, наверное, можно понять...
Ведь это и правда чертовски удобно, когда впереди одна колея - прямая как стрела, когда нормой становится отсутствие фантазий о собственном будущем, настоящем и прошлом. Как будто специально (думаю, что так оно и есть) создается иллюзия: знание того, кем ты хочешь стать и является самоцелью. Выбить из человека это признание, а затем связать его собственным словом - желательно на всю жизнь.
Мы ведь так удобны, когда уже в 14 лет понятно, чего от нас ждать, когда мы сами начинаем верить в то, что меняться, придумывать, расширять рамки, проверять новые дороги, отказываться от прежних решений - это плохо, а истиной ценностью является одна дорога, одна профессия, одно место работы… Одна - та самая - колея.
Государство понять, наверное, можно. А нас?...

"У меня такой характер, ты со мною не шути.."

Что и говорить, с рождением ребенка родители оказываются в сложнейшей ситуации. Посудите сами: жена выбирает мужа, муж - жену. Мы выбираем друзей, приятелей по работе, иногда даже соседей. Ребенок же приходит сам. Таким, каким приходит. Что же тут поделать? Нужно научиться как-то с этим жить. А бывает непросто, ох как непросто... Впрочем, вы и сами знаете. "Родителей не выбирают", гласит поговорка. Позвольте, но ведь детей же не выбирают точно так же! Вот только эту истину мы частенько забываем.

В семье появляется новый человек: каков он? Из всего бесконечного многообразия характеров, какой достался ему? Будет он порывист или рассудителен, решителен или опаслив? Из тех ли он, кто с удовольствием засыпает при первой возможности или может часами куролесить, будучи уверенным, что стоит только заснуть, как начнется самое интересное. Тот ли, кто верит каждому слову старших или ему обязательно нужно все проверить, потрогать, во всем убедиться самому?

Люди не просто разные: в большинстве случаев они никак не могут стать другими. Педагогическая фантазия о том, что любое качество можно воспитать - не более чем шарлатанский домысел... Ах, как хотелось бы, чтобы именно так и было. По-нашему. Существует, скажем, у мамы фантазия, что ребенку жизненно необходимо есть вареную морковь, щелкнула она пальцами - и пожалуйста. Считает папа, что мальчик обязательно должен любить конструкторы, прошептал заклинание - и каждый вечер получает собранный сыном самолет.
На деле, конечно, все иначе. Губительное для роста человека противостояние характеров может начаться практически с рождения. И начинается оно с отрицания самого факта наличия характера ребенка. "Мне не важно, каков твой вкус, будешь есть морковь, и все тут!" Или еще похлеще: "нет у детей никакого вкуса! Все формируется!" Думаете, придумал? Если бы...
Такая позиция, подкрепленная чаще всего неким дремучим мифом о пользе и вреде, делает несчастными в первую очередь самих родителей. Снова получают они, несчастные, борьбу вместо любви.
А ведь, казалось бы, как просто: если мой друг не любит морковь, мне, конечно же не придет в голову насильно кормить его ею. Еще бы, о вкусах ведь не спорят! Но как будто нас подменяют, когда мы имеем дело с детьми.
Часто слышу: ведь это же ненормально, что она не спит днем! Или "он совершенно не готов ходить со мной на лыжах, но часами может собирать конструктор". И как удивительно меняется жизнь родителей, воспользовавшихся советом: так и не укладывайте ее днем, пусть пораньше ляжет вечером". Да что вы?! А так разве можно?!! - Ну а почему же нет? Ведь это и есть личностное проявление вашего ребенка. И, заметим, свободу удивительным образом обретают оба.
Тревожная мама заявляет: мой сын слишком присматривается к людям, он устанавливает контакт долго, очень долго... Он может оставаться один, пока не удостоверится, что это именно тот человек, который ему нужен. "У него будет мало друзей, - волнуется мама. Он будет одинок".
Другая - наоборот сетует на то, что пятилетняя дочь "неразборчива в связях" - уже через пять минут оказывается лучшей подругой всех на детской площадке. "Как она будет жить, ведь нужно сначала изучить человека, а потом уже дружить с ним".
Два таких разных характера. Вернее сказать, четыре характера. (Иногда думаю: хорошо бы этим мамам поменяться детьми - всем на радость). А ведь по сути ситуация проста. Да и ситуации-то никакой тут нет: вот такой ребенок вам достался. И все тут. А вот из этой точки уже существуют разные пути: можно принять этот характер и дальше - взаимодействовать с ним, обсуждать, предлагать попробовать новое, изобретать вместе новые модели поведения. А можно пойти прямо противоположные путем: потратить неимоверное количество сил на то, чтобы поменять человека. Шансы невелики, но они есть. Но в погоне за очередной химерой - за собственным представлением о том, каким должен быть другой человек - мы снова теряем так много: отношения, непосредственность, взаимодействие.
Человек уже не знает, чего хочет, не может разделить себя и других и в итоге начисто лишается субъективного понимания "что такое хорошо, что такое плохо".
Можно только пожалеть самих себя, если мы живем таким подходом. Где радость общения? Где познание другой личности? Где непосредственное общение?
Как же скучно твердо знать, как правильно и как неправильно поступать другому человеку! Не говоря уже о том, что такой подход неминуемо приводит к страшнейшим разочарованиям: никогда другой человек не будет вести себя так, как хочется нам.
Мне кажется, эту истину необходимо снова и снова повторять, какой бы банальной она ни казалась: все люди разные! И, разумеется, этот принцип действует и внутри семьи. Любой.

Я, конечно, не веду речь о привычках, общественных нормах и т.п. Естественно, человек приобретает навыки, учится взаимодействовать с миром, обучается, социализируется. Но всегда - в полном соответствии со своей индивидуальностью, с собственным характером.

Главное, "педагогическое" действие, которое должны совершать родители, это наблюдение. Снова и снова наблюдать и изучать, познавать, каков он, ваш ребенок. Ведь без этого знания так трудно помочь, посоветовать.
Вас ждет множество неожиданных и, поверьте, удивительных открытий. Только главное - не творить кумира из собственного детства, собственных привычек, из уверенности в собственной безоговорочной правоте.
Никогда не мешает проверить, не забыли ли вы познакомиться. Я знал людей, которые и после 20 лет совместной жизни так и не были знакомы со своими детьми, так и считали, что имеют дело с прихотями, неумением жить по правилам, а не с человеческим характером.

Не будем забывать, однако, и о разнице между характером и моделями поведения. Скажем, человек никак не научится чистить зубы: характер тут совершенно ни при чем. Это определенная модель, которая принята (или, увы, не принята) в семье. Мама чистит, папа чистит, я чищу... Ну или скоро начну чистить. Или другой пример: ребенок в возрасте трех лет вдруг начинает кричать по любому поводу. Вероятно, он принимает чью-то модель поведения. Проверьте, чью. Может ли такое поведения стать частью характера? Конечно. Как мы помним, посеешь поступок - пожнешь привычку, посеешь привычку - пожнешь характер. А бывает и обратная путаница. "Он с рождения плачет по любому поводу". Что ж, вероятно, мы имеем дело с определенным характером. Он пессимист и пока не умеет выражать свои чувства иначе. Давайте вместе учиться, давайте пробовать другие модели, но ни в коем случае не ломать. Для этого достаточно просто помнить, что мы имеем дело с другой личностью.
И еще одно. Как всегда в педагогике, все действия взаимны. "Педагогическое действие" ребенка подобно нашему. Он тоже наблюдает. С самого начала. Так и происходит взаимодействие характеров, взаимознакомство, если хотите - взаимная притирка. Взаимная! Это очень важно!
Такое отношение способно подарить удивительные и очень дорогие моменты, когда родители могут позволить себе сказать: "Вот он какой! А я и не знал! У меня ведь совсем нет такого качества - надо бы ему научиться от сына" Или "как же круто умеет чувствовать моя дочь. Буду учиться у нее". И конечно, наоборот, когда дети могут воспринимать подобным образом собственных родителей.
А дальше - практика.

Все люди разные, или чего мы боимся

Любопытнейшую историю рассказал мне приятель. Это произошло, когда ему было лет восемь. Они с мамой и папой отправились на прогулку. Дорогой болтали о разных мелочах, о чем был разговор он, конечно, уже не помнит. Навстречу им попался странный человек. Он был каким-то "очень бедным" (так в воспоминаниях моего приятеля). Шел он в одних носках, был небрит, неряшливо одет. Приятелю моему запомнился его взгляд: усталый, внимательный и строгий. Такого взгляда у других людей мальчик никогда не видел. Поэтому он остановился, чтобы его внимательно разглядеть. Но мама вдруг сказала: "не смотри на него" и ускорила шаг, сильно, даже грубо потянув сына за собой. И дальше всю дорогу он был занят только тем, что вспоминал этого человека - было в нем что-то, что не отпускало. А финал этой истории такой: прошло много лет. В памяти моего приятеля не сохранилось никаких подробностей той прогулки. Кроме глаз человека, которого они встретили и неожиданной маминой рекции.
Эта история вспомнилась мне к разговору о том, нужно ли ограждать детей от неприятных личностей (неприятных, конечно, на наш взгляд), ограничивать их в общении с теми, с кем общаться нам кажется неправильным.
Дело в том, что простой и очень важный (лично для меня) принцип «все люди разные» невозможно декларировать на пальцах. Для того, чтобы человек понимал, что мир многополярен, многозначен, нужно позволить ему видеть этот мир именно таким, позволить ему встречаться с этим миром, понимая, что существует бесконечное множество разных людей, оценок, событий.
Никаких проблем со встречами с новым и "странным" у ребенка нет. Для него практически все - новое и непохожее одно на другое. Человеку в 5 лет в определенном смысле совершенно все равно, видит он жука, самолет неизвестной конструкции или «странного» человека. У взрослого, напротив, существует чаще всего огромная проблема. Как быть? Объяснить, что "дяде холодно", но он сам так выбрал одеться? Сказать, что человек плохой и поэтому дошел до такой жизни? Ускорить шаг и сделать вид, что ничего не видел? Как про это поговорить и при этом «выжить». То есть, не испытать неприятного чувства неудобства - перед собой и ребенком, страха, отвращения, стыда. Ведь и многочисленные в последнее время разговоры о всяческой пропаганде среди детей вызваны только одним: глубочайшим чувством собственной неполноценности и нежеланием самим взаимодействовать с действительностью. Когда взрослый сам с одной стороны живет пониманием того, что ребенок – недоразвитое существо, которое постоянно необходимо образовывать, воспитывать, контролировать, а с другой – не понимает или боится того или иного явления – неминуемо он приходит к единственно возможному выводу: нужно явление (людей, события) запретить. И запрещает. Вместо того, чтобы спросить себя, как он сам к этому относится, подумать, какое влияние на него это оказывает, понаблюдать, что происходит с ребенком, может быть, поговорить об этом.
Когда родители заявляют, что ребенок является полноценной личностью, однако, при этом скрывают от него события, которыми он интересуется, ограждают от общения с определенным людьми, которые ему интересны, они не только противоречат сами себе – они затевают ужасную, огромную ложь, с которой человеку придется долго-долго жить. Полнейшим идиотизмом, растущим из того же корня, является идея, что если ребенок увидит гей-парад, он может захотеть немедленно стать геем (заметьте, не повеселиться, не попрыгать с шариками, не спеть с веселыми людьми, не познать в очередной раз, что все люди разные). Таким же идиотизмом является идея «он не должен видеть этого мальчика – тот может на него плохо повлиять»… Больше папы, лежащего на диване с бутылкой пива из вечера в вечер, на ребенка не повлияет никто. Больше мамы, визжащей «немедленно убери свои игрушки» трудно оказать влияние. А что касается "нехорошего" мальчика - лучшее, что с человеком может произойти, это такая встреча, в результате которой он укрепит свою самоидентификацию: "человек может быть таким, может мне нравиться или не нравиться, следовательно и я могу выбирать, каким быть, то есть, могу быть собой". Самое страшное изо всех отношений к любимому человеку, это отказ ему в самости, уверенность в том, что он настолько не понимает, кем является, что немедленно примкнет к плохому мальчику, девочке-хулиганке, начнет пить, увидев алкоголика и пр.
Я должен признаться, что совершенно уверен: чем больше встреч с людьми, которые непохожи на тебя – тем лучше. Человек должен видеть как можно больше нового. В этом смысле у меня нет выхода: я должен восстать против принципа о «единстве педагогических требовании» (оставим тему того, что вообще такое «педагогические требования» - как-нибудь в другой раз…) Этот принцип предполагает, что самые разные взрослые долдонят одно и то же, смотрят на мир одинаково, всячески доносят до ребенка что «тут не о чем спорить любой взрослый человек тебе это скажет»… Круг сжимается, выбирать ребенку не из чего - все взрослые одинаковы ибо у них "единство".
Замечательный случай произошел пару лет назад у нас в школе, когда пришедшая на праздник бабушка обратилась к девочке пяти лет (незнакомой ей девочке) с требованием причесаться. Девочка задала единственный вопрос: "зачем?" Такого ответа бабушка явно не ожидала. Она огляделась в поисках поддержки и, не найдя ее, заявила: "Девочка должна быть причесана - это тебе любой доктор скажет!" Девочка несколько секунд подумала и с явной жалостью к собеседнице спросила: "Ну а доктор-то тут при чем?!"
Люди разные. Некоторые из них могут обидеть, некоторые ведут себя скверно. И родители, конечно же, должны защищать детей от опасностей. Правду сказать, мы чаще всего неплохо знаем, в каких ситуациях требуется наше вмешательство, наша защита. А в остальных? Неправда ли, защищать - не значит "лишать впечатлений, ограничивать взаимодействие с другими людьми, отнимать выбор, подменять своим страхом детскую свободу". Мы хотим позволить нашим детям научиться самим понимать, когда опасность существует, в чем она, да и есть ли она вовсе. Научиться видеть мир, обращенным к ним лицом (каким он, если честно, и является до того момента, как мы развернем его в своем сознании). А может, если мы им позволим, мы и сами еще сможем научиться?..

О том, что можно и чего нельзя

Что это мы все про детей, да про детей! Давайте немного и про родителей. Тем более, что некоторые из моих уважаемых читателей так прямо и заявляют: «Что это вы все время на их стороне? А о нас кто подумает? Адмирал Иван Федорович Крузенштерн?!» (с) А и правда – давайте!
Тем более, что тема разрешений и запретов почти целиком «родительская». Это ведь мы страдаем и пытаемся решить, что можно и чего нельзя, это мы мучаемся вопросами, кто прав – соседка, бабушка или умная книжка, советуя тот или иной метод; это мы ругаем себя время от времени за излишнюю строгость или, напротив, за временную слабость…
В самом деле, чем мы руководствуемся, отвечая на простой вопрос «а можно мороженое?» Понятно, что готовый ответ на поверхности: если речь о мороженом до обеда – это одно, а если после – дело другое. Ох, не уверен я… Много раз мне приходилось наблюдать, как родители, отвечая на подобные простые вопросы из приятных, милых, открытых людей превращаются на глазах в машину по воспитанию. Мне кажется, процесс устроен примерно так: вот жил я, не тужил, все было спокойно, и вдруг возникает ситуация, которая требует от меня – родителя – дикой мобилизации. Моя родительская ответственность подскакивает, подобно адреналину в крови (или вместе с ним), я резко обретаю функцию – я должен решить! В этот момент множество простых человеческих желаний, понятий, слабостей отходит на второй план. Напряжение нарастает, за секунду в моей голове проносятся все «за и против», я оказываюсь в дичайшем стрессе. И вот в этом непростом состоянии мне и приходится давать ответ. Шансы на то, что этот ответ будет верным, как вы понимаете, 50 на 50. Да и какой из них, интересно, является верным?..
Родительский стресс возникает незаметно для нас и так же незаметно «рулит» ситуацией. Просто понаблюдайте сами, как это происходит – не знаю родителей, которым это неведомо. Получается, что мы постепенно загоняем самих себя в угол и в этом самом углу и начинается процесс разрушения отношений.
Чего, собственно говоря, нельзя детям? Нельзя совать пальцы в розетку? Нельзя промочить ноги? Получать двойки? Ругаться матом? Есть сладкое?... Потому что…. Что? Что, собственно, произойдет, если человек промочит ноги? А ничего не произойдет. Можно промочить ноги! Особенно, если знаешь, как сушить носки. А можно ходить зимой без шапки? Конечно, особенно, если сам понимаешь, когда тебе холодно (не мама говорит, а сам!) Можно кричать в общественном транспорте? Еще как! А зачем, кстати? (ведь этот вопрос можно задать, он оооочень интересный) Можно поздно ложиться спать? А почему бы и нет, если я умею понимать, когда действительно – пора. Как поймать нам, родителям, этот момент, когда привычки, модели, собственное детство, общество толкают нас в вечную зависимость, которая похуже алкоголя и никотина? Ведь очередная родительская ловушка заключается в том, что вводя систему «можно-нельзя», мы лишаем свободы – нет, не детей – самих себя! Ведь уже и мороженое спокойно не съесть, не побеситься всласть, не поваляться на диване бездумно.
Ну а теперь об альтернативах. Мне кажется, проще всего в принципе не создавать систему координат «можно-нельзя». Мы ведь все живые, человечные, разносторонние, у нас возникают разные желания, мы оказываемся в разных ситуациях, в которых «можно-нельзя» просто не напасешься. Не проще ли обойтись без этого.
Предлагаю провести простенький эксперимент. Перед тем, как очередной раз открыть рот, спросите себя: «Почему этого нельзя». Не удовлетворяйтесь простым ответом, типа «нельзя и все». Ответьте по-честному. Постарайтесь не сваливаться в абсурд, типа, «нельзя прыгать из окна» - никто и не собирается. Или «нельзя совать пальцы в розетку» – поверьте, это невозможно – пальцы пришлось бы заточить, как карандаши… Кстати говоря, совершенно такой же эксперимент было бы здорово провести и по отношению к самим себе.
И вдруг волшебным образом выяснится, что на самом деле – все можно. Только нужно знать, как с этим «всем» обращаться. Понимать, какое у нас к этому «всему» собственное отношение.
«Так что же, если ребенок стучит у меня над ухом молотком, мне и сказать ничего нельзя»? – возмутится оскорбленный родитель. Почему же не сказать? Конечно, сказать. Причем вместо закрытого «нельзя» мы можем предложить десяток других вариантов. Можно попросить стучать потише, можно уйти в другую комнату, можно объяснить, почему вам это мешает, можно постучать вместе с ним. МОЖНО, понимаете?
Когда вместо «нельзя» появляется «можно», мир меняется принципиально. Он обращается к нам лицом. Если «можно», мне незачем осуждать другого человека, незачем бороться с ним – можно просто с ним поговорить, выразить свои сомнения, возможно, поделиться собственными страхами, рассказать о своем опыте и т.п.
Человек, растущий в парадигме «можно» способен видеть, слышать, внимать. Он способен сказать «могу, но не хочу», или, наоборот – хочу, но сейчас не стОит. Когда мне все нельзя, за свое «можно» я буду бороться, как лев! С самого раннего возраста. Отсюда и проблемы типа «он не хочет ложиться спать, она не ест, он все время дерется» и т.д. Удивительно, но с родителями происходит совершенно то же самое: чем больше запретов самим себе – тем больше и детям. (И, конечно, тем больше неврозов). Так ведь и т.н. родительские проблемы похожи: «у меня нет больше сил, я совершенно измучена, не знаю, что с ним дальше делать…» Вот и получается, что «позволять детям» удивительным образом превращается в «позволять себе». И наоборот.
Опять не вышло у меня занять чью-то сторону. Одна сторона. Одна…

Сравнение - мать насилия

"Посмотри, какая красивая девочка! Это потому что она в платьице",- услышал я, и снова "забродили старые дрожжи".
Шаг за шагом мы вгоняем детей в комплекс неполноценности. Последовательно и планомерно. Он будет проявляться в учебе, в дружбе, в любви. Потому что мы такие. Не умеем иначе и учиться не хотим. Незачем, мы-то живем как-то! Как-то...
Позицией человека, выросшего в постоянном сравнении и оценке, никогда не будет "я живу здесь и сейчас", "мне хорошо" "я чувствую это так", а только - я хуже (лучше)", "на меня сейчас не так посмотрели", "я выгляжу полным идиотом", "наконец-то мама назвала меня молодцом", "я должен хотеть есть" и т.п.
Хитрость ловушки заключается в том, что мы сами запутываемся в собственных манипуляциях. Так, в одной ситуации мы с легкостью говорим "Посмотри, как Н. хорошо учится", а в другой не позволяем ребенку сказать "Все за контрольную получили тройки, и Н. тоже". Во втором случае мы немедленно парируем: "Меня другие не интересуют - у меня свой сын!" Как же! Не интересуют! Наоборот, только это меня и интересует сейчас. И последнее - чувства моего сына. Я хуже других! Я плохой родитель! Что будет, если все узнают.... Я просто сам, как отец не способен справиться с собственными чувствами. А инструмент сравнения и оценки всегда под рукой. А как же! Сколько лет учили!
Постоянное сравнение разъедает душу покруче, чем насилие. Оно, в определенном смысле и является матерью насилия. С той разницей, что в ситуации насилия давят на меня, а когда меня учат постоянно сравнивать, я начинаю давить сам на себя. Всегда. Причем в отличие от рефлексии, когда человек пытается разобраться в собственных желаниях и мотивациях, тут мы только и делаем, что страдаем. И нет в этом никакой дороги: мука никуда не ведет. Ведь даже если для того, чтобы утереть нос другу, я научусь летать, мое удовольствие будет коротким, сомнительным и агрессивным. Ведь это не я научился летать - это мой друг меня научил.
Один из результатов такого подхода мы часто наблюдаем: "У меня новая машинка", - радостно сообщает мальчик утром. "А у меня еще лучше! Мне купят две! Плохая у тебя машинка" - варианты ответов. При этом, безусловно, нормальной реакцией свободного человека является: "Классная машинка! Рад за тебя! Дай поиграть! Здорово!" и т.п. Неужели мы не хотим так? Или собственный комплекс неполноценности уже не дает нам даже хотеть?
Приучать человека быть лучше всех, значит навсегда ставить его в тяжелейшую ситуацию. Строго говоря, с этого момента он начинает существовать только при условии, что существуют другие. Нет больше его радостей, страданий, успехов. есть только сравнения, одни сплошные сравнения. "Вот мальчик же не плачет!" А я вот, плачу! Представляете?! Плачу! Потому что мне больно! Мне нужно тепло и помощь, а не сравнение! "Вот какая девочка красивая в юбке", - А мне, правда, нравятся брюки. Хотите говорить по существу? Говорите! Давайте спорить! И девочка тут совершенно ни при чем.
Знаю, знаю наперед примеры, которые мне приведут: Моцарт и ему подобные. Если бы их, мол, не заставляли быть лучше других, ничего бы из них и не вышло... Неправда! Во-первых, не знаем мы, что вышло бы, а что нет. А во-вторых, более несчастных людей, чем иные "лучше других", я не знаю.
Неумение принять себя, свои мысли, свои чувства убивают на наших глазах целое поколение. Из какого сумасшедшего комплекса сравнения появляется принцип "все америкосы - говно"? Из какого самоуничижения вырастает формула "Мы всех порвем"! Не "я смогу, потому что мне это важно", а "порвем кого-то", потому что это единственный шанс БЫТЬ для меня.... А вот из какого: сравнение неминуемо приводит человека к унижению других, к ненависти, к окончательной потере себя самого, если нет никого, с кем можно сравниться. Сравнения, естественно, в свою пользу. И любой ценой.
"В работе мы как в проруби, в постели мы как на войне" (с). Чудесный результат.
Необходимость постоянно доказывать все на свете - папе, учителям, друзьям - разрушает наших детей. Человек окончательно теряет право на самость. На независимую самость.
"А я могу всех победить, а она не может",- говорит мне маленький мальчик, указывая на сестренку и ища моего одобрения. Думаете, это природа его такая? Успокаиваете себя тем, что это не вы его научили? Еще как вы! И все мы.
Разве не является истинным критерием успеха гармония, умение верно выбирать то, что человеку по душе, умение соответствовать самому себе?
Да, часто слышать и воплощать собственные стремления не проще, чем побеждать мифического врага (предварительно его выдумав, конечно). Но ведь и результат несравним, да и удовольствие тоже. И получение этого удовольствия требует в первую очередь внутренней свободы. Которая проявляется только при условии существования права человека на себя. Без условий и контрибуций. Без соседского мальчика и папы-медалиста. Просто так. Потому что это право есть от природы. Потому что с ним мы рождаемся.
Может, не стоит его отнимать?

(no subject)

Ужас состоит в том, что детские самоубийства продолжатся. И это, увы, совершенно точно.
На наших глазах происходит то, что к несчастью, должно происходить: молодые люди разного возраста не справляются с такой действительностью и выбирают единственный выход – прервать этот кошмар.
Поясню. Еще пару десятков лет назад ситуация для человека 13-15 лет была пусть не идеальной, но безусловно понятной. Его жизнь, сосредоточенная на пятачке, оставленными ему институтами подавления – в первую очередь, школой и семьей -  текла своим чередом. Все были несвободны, мир был сер и предсказуем. Возраст совершеннолетия манил намеками на относительную независимость. Все это вполне вписывалось в общую картину действительности.  «Взрослое» право на подавление личности практически не могло оспариваться самой этой личностью. Да, и тогда было горько от того, что тебя не понимают, от отсутствия права на самое себя, однако  - что поделаешь – так устроен этот мир.
Сегодня ситуация принципиально иная. Декларируемая открытость, реализуемая, например, уже в самом наличии социальных сетей, в открытом общении с сотнями собеседников  приводит к тому, что «личная» цена личности резко идет вверх. Что особенно важно – в глазах самой личности. Что еще более важно – все это усиливается максимализмом прекрасной поры переоценок, именуемой переходным возрастом.  Сегодня право человека на самого себя осознается намного раньше и намного острее, чем еще несколько лет назад. И выходит, что с одной стороны человек вследствие разнообразных процессов раньше начинает любить и ненавидеть, раньше понимает разницу между первым и вторым, раньше готов проявить себя через действие. А с другой – вынужден находиться в рамках системы насилия и подавления, действующей под прежними лозунгами «созидания личности» (по-видимому, из праха), и оправдывающей себя наличием неких псевдо-важных псевдо-функций – воспитание, образование, формирование и пр. И это уже не конфликт, это настоящая война.  А точнее – бойня.  «Двум богам служить нельзя». Именно поэтому мальчики и девочки взрывают эту действительность таким страшным способом – через самих себя. 
Несколько лет назад я написал, что нынешнее поколение увидит полный распад современной системы образования. Мы все еще в начале этого процесса.  Многое еще можно изменить. Рецепт прежний – любовь, свобода выбора, личностное взаимодействие. Это единственный язык, который сегодня можно назвать языком образования.  Все в наших руках. Дальше – практика.   

(no subject)

Вся эта лабуда с поголовным тестированием школьников на наркотики просто бесит.
Понятное дело: система не справляется и в благородном порыве находит обычное решение - насилие. Прикрываясь, впрочем, как и во всех подобных случаях фиговым листком заботы о подрастающем поколении. Очередное "вырастешь - благодарить меня будешь"... А как же иначе?! Конечно - вырасту и сам вместо того, чтобы кропотливо, шаг за шагом растить человека, убеждать его, взаимодействовать с ним, выберу путь силы и подавления.
Очередной пример того, как поступает взрослый мир, когда у него не хватает смелости, времени, умения, чуткости, наконец, в отношениях с детьми.
Спору нет - существующее положение дел ужасно. Спору нет - нужно работать, создавать программы, обучать учителей, воспитателей, да и родителей. А кто же и кому обещал, что будет легко? Позиция, излагаемая некоторыми апологетами этого пути по меньшей мере смешна: сначала мы насильно тебя проверим, а потом проявим истинную чуткость в решении твоей проблемы. Так не бывает. Человек в переходном возрасте воспринимает мир целостно (и слава богу), со свойственным возрасту максимализмом. И поэтому с нашей чуткостью, следующей за насилием, пошлет нас куда подальше.
Нам очень страшно оттого, что мы не знаем, как и чем живут наши дети. Это факт. Но способов взаимодействия с этим фактом больше одного. И больше двух. И хорошо бы взрослому миру повзрослеть окончательно и начать брать ответственность на себя. Тяжелую ответственность, которая предполагает не конвульсии, а серьезную работу.
Скажете, это не решаемая задача? Еще как решаемая.