?

Log in

Искушение современностью

Дело было так: я приходил из школы, брал книгу и читал. Происходило это почти всегда за едой (просто, кажется, одновременно… 

 
Звериный оскал человечности

«Конкуренция заложена в нашей природе, — запальчиво восклицает моя собеседница, — Это инстинкт!»… 

 

Мы их теряем...

Мы их теряем

Мне очень страшно. Я боюсь писать об этом. Об этом — это о вчерашней статье про детские самоубийства. Вернее, о… 

 

Папа, сотри...

Папа, сотри...

«А жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнить вольны же» (Иван Грозный) Итак, очередная околопедагогическая буря… 

 
Идеальное средство для очистки совести


«Хвалите нас, тогда мы будем стараться», — написала мне читательница, — ведь родителям нужна постоянная… 

 

Про взрослую любовь

В очередной раз прочёл: "учитель должен любить детей".
И в очередной раз не понял: что имеется в виду. Как это — любить?
Боюсь, на принципе любви к детям базируется все то зло, которое взрослый мир ежесекундно совершает в отношении детского. Именно с этого заявления начинается нивелирование личности ребёнка, дискриминация его по возрасту. Как только мы произносим "я люблю детей" (всех, без разбора, они ведь такие пусечки), мы одним махом снова делим мир на своих и чужих. Для проверки достаточно представить ребёнка, который говорит "я люблю взрослых". Не получается? Вот то-то и оно. Ребёнок ещё не стал расистом, шовинистом, националистом. Он ещё не научился превозносить формальные признаки одних людей относительно других (возраст, пол, национальность, расу и пр.)
Представьте, я ни разу в жизни не встретил учителя, который сказал бы "я не люблю детей", а между тем многие из них совершают самые настоящие преступления против этих самых детей. Равно как и многие родители, которые, приговаривая как мантру "это я любя", день за днём идут на вопиющие ограничения прав своих любимых. Да что повторяться - столько об этом говорено!
Получается так: моя любовь оправдывает всё (или почти всё), что я делаю. Любимый потерпит, это ведь для его же блага!.. Моя так называемая любовь как будто определяет мои права - на ограничение свободы, на личностное подавление, на т.н. воспитание. И откуда-то берётся в нас уверенность, что когда-нибудь мне отплатят не подавлением и ограничением моих прав, а любовью...
Подобно тому, как с заявления "я люблю белых (или черных)" начинается расизм, с утверждения "я люблю детей" начинается взрослый шовинизм.
Нас приучили к тому, что вопрос "что такое любовь" не предполагает конкретного ответа. А ведь это совсем не так. Любить — значит делать жизнь любимого комфортней, приятней, полнее. Значит идти на уступки. Значит становиться лучше рядом с нашими любимыми. Значит самим получать огромное удовольствие от подарков, которые мы дарим, от проведённого вместе времени, от построения отношений, ещё от много-много чего. А еще значит делать любимым поменьше гадостей. Просто потому что не хочется их делать.
А учитель пусть честно занимается своей работой. Бережно, тонко, осторожно. Пусть профессионально задаёт рамки, в которых мир предстает принимающим и прекрасным. И в которых детям будет понятно, что это такое — любовь.
Основой отношений является личность. Вернее - взаимодействие личностей. Конкретных. Поэтому любовь тоже совершенно конкретна.
Не нужно любить всех, просто позвольте себе любить одного, того, который рядом. По-настоящему любить. Пусть ему будет хорошо, ага?
Эх... Опять, наверное, скажут, что я взрослых ругаю...
https://snob.ru/profile/29563/blog/106616

Опять чудовищная детская смерть.

Совсем недавно мы уже пережили похожее. Да, я имею в виду тот случай с урокам и убийством. Было так же страшно, так же хотелось зажмуриться, потом открыть глаза и убедиться в том, что это просто утка.

Просто утка... Знаете, каков был общий смысл одного из наиболее распространённых комментариев к статье об убийстве ребёнка? - "Об этом писать нельзя!" А дальше - целая россыпь аргументов: "Вы не смеете умничать на тему детской смерти - это неуважение к чужому горю", "это же просто частный случай, дикое стечение обстоятельств", "зачем рассуждать о сумасшедшей женщине", "это стопроцентная случайность"...

Все это очень страшно. Мы боимся даже думать об этом. Вот потому и всплывают в наших головах спасительные определения "частный случай" и "просто стечение обстоятельств". Ведь они как будто раз и навсегда обосновывают наше право обновить страницу и забыть. Только не останавливаться на этом. Ничего ведь и не было, правда?

И вот прошло всего несколько дней - и ещё один частный случай. И ещё одна сумасшедшая. И ещё одна стопроцентная случайность. Ещё один повод не писать. И на этот раз - как последний шанс на спасение - сдавленный стон: "Давайте наградим полицейских!" Неважно, что они сделали, а чего нет. Главное - это было их, а не наше дело...

Нет, я не стану искать причины происшедшего - я признаюсь: мне так же страшно, как и вам. И писать об этом тоже страшно.

Но только одно обстоятельство не даёте покоя. Ведь когда "об этом писать нельзя", тогда и крутится убийца полчаса возле метро с отрезанной детской головой, крича "я террористка", а мы отворачиваемся, в очередной раз надеясь, что это просто не может иметь к нам отношения.

Наша готовность объявить все неудобное и страшное "частным случаем" - это и есть ад. Мы уже там.

Сосед порет сына. Частный случай.

Учитель унижает детей. Частный случай.

Мать убивает ребёнка. Частный случай.

Отрезанная голова. Частный случай.

И фоном - знакомый гул: "Хватит! Отстаньте! Мы ничего не можем сделать!"

Дорогие друзья! Если мы ничего не можем сделать, это не повод ничего не делать!

Слышу опять излюбленный снисходительный вопрос: так что же вы предлагаете?

Вы честно спрашиваете? Тогда я честно и отвечу: оплачьте её. Вот эту убитую девочку. И мальчика, убитого двумя неделями ранее - оплачьте. Настоящими слезами.

И мы начнём замечать. И тогда, даже оставшись частным случаем, все это станет НАШИМ частным случаем. Как и вообще вся наша жизнь. И может выясниться: нам есть, что менять. А там, глядишь, станет понятно и что делать.
https://snob.ru/profile/29563/blog/105181

Убить ребенка

"Нервы женщины не выдержали, когда ребенок не смог справиться с одним из заданий". И мама убила своего семилетнего сына. Вот так.

Эта дикая трагедия случилась всего пару дней назад. Помимо самого несчастья поражает формулировка в заметке: "нервы женщины не выдержали". Как будто с ней происходило что-то ужасное, экстраординарное. И как будто читателю должна быть понятна эта ситуация. Эти нервные затраты представляются совершенно естественными: как же иначе? Ведь нужно делать домашнее задание, нужно воспитывать.

Эту маму мы… нет, не оправдываем, конечно, но все-таки немного понимаем. Она ведь выполняла свой родительский долг, да, немного переусердствовала, но все-таки. А детей этих мы знаем – просто бестолочи…
Ей самой всего 28. Она совсем молодая. Но "нервы не выдержали".

В этом кошмаре все одновременно значимо, символично и понятно. Злосчастная мать не сама придумала, что делать уроки ТАК важно. Что это важнее самой жизни. Её долго-долго этому учили. И эта «норма» оказалось вбитой намертво. А дальше – норма так же намертво столкнулась с простой житейской ситуацией. Раз «так надо», а сын не справляется – значит не справляется она. А ее учили справляться. И она справилась. Очередная жизнь была положена на алтарь общественных представлений.
"В этом возрасте дроби должны у них от зубов отскакивать", - запальчиво говорит учительница математики об учениках четвёртого класса. "Потому что...", - осторожно продолжаю я, ожидая хоть какого-то рационального обоснования. Ответ получаю стремительно-однозначный: "Без потому что, должны - и все!"
А раз "без потому что", думать не приходится. Надо и все тут! НАДО! Значит любые средства оправданы. Ну, или почти любые.
Убивать, конечно, это слишком. А бить? А унижать? А пугать наказанием?

Сколько раз, задавая учителям и родителям вопрос о необходимости того или иного школьного материала, да и вообще образовательного действия, я сталкиваюсь с самым настоящим страхом. Как будто сама постановка вопроса разрушает вековые основы мироздания.

"Зачем учить Пушкина?"
"Как зачем, как зачем?!",- возбужденно кипятятся взрослые. «Как можно задавать такие вопросы?!»
Те самые взрослые, помнящие процентов 7 школьной программы. Хорошо, пусть не 7, а 12. Ладно, для самых талантливых ещё накину: 22. А дальше? Зачем все это было? Зачем мы поддерживаем этот беспредел сегодня? Зачем сами позволяем превращать себя в инструмент обслуживания институтов подавления? Как превратилась в такой институт школа – быть может, одна из самых чудесных придумок человечества? «Без потому что».
Наши учителя добились поразительных результатов и передали эстафету нам.

Знаете, я часто на встречах с родителями и учителями в ответ на «Пушкин – наше все» прошу процитировать хотя бы одно пушкинское четверостишие, не связанное со школьной программой. Результат, думаю, вам хорошо известен. Уверен, вы отлично можете объяснить, почему в аудитории в 200 человек (интеллигентных и образованных) поднимается 3-4 руки. Потому что учить Пушкина надо «без потому что». Что и превращает гениального поэта в инструмент подавления. Для большинства – навсегда.
Недавно я предложил детям (4-5 класс) один из недельных уроков литературы целиком посвящать стихам, которые выбрали они сами. И вот уже больше месяца мы вместе наслаждаемся стихами Бродского, Фета, Пушкина, Есенина, Бернса, Цветаевой, Лермонтова... Которые они выбирают и радостно несут на урок, чтобы поделиться друг с другом замечательными открытиями. А знаете, почему так происходит? Просто потому что «с потому что». Их выбор, их радость, их наслаждение.

Иногда мне кажется, что система скрипит и раскачивается, что она вот-вот рухнет. Но мы сами и спасаем ее, как будто протягиваем руку утопающему бандиту, которой только затем и хочет спастись, чтобы нас же ограбить и убить.
Вот и продолжаем мы обслуживать эту систему, зная, что все тщета, помня со школьных времен, что домашнее задание – одно из самых скучных занятий в мире (о важности которого, впрочем, взрослые слагают лживые легенды), понимая, что зависимость между личным счастьем и дробями, отскакивающими от зубов, стремится к нулю, осознавая, что несем горе своим близким.
И нервы наши напряжены все больше и больше. Они на пределе. Но систему мы не предадим.

Убийство ребенка – это очень страшно. Но что мы можем сказать, а тем более поделать?.. Одни равнодушно пройдут мимо – «это ведь не про нас, мы не убиваем детей», другие вскинут бровь – «это, конечно, ужасно, но ведь их действительно нужно заставлять, без этого они не сдвинутся с места», третьи объявят мать сумасшедшей, четвертые сочувственно кивнут – «да, система ужасна, но другой-то ведь нет».
И все мы вернемся к ежедневной рутине. До следующего раза.

https://snob.ru/profile/29563/blog/104373

Latest Month

March 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com